В мастерской художника. Олег Закоморный

— Самое новое, что я создал, — это Байкальская серия. Я там отдыхал и был вдохновлен, а работы сделал уже в мастерской, по памяти. Как скульптор готовлюсь ехать в Сергиев Посад, повезу скульптуры в детский дом для слепоглухих детей. Дети их трогают, это их развивает и, конечно, разнообразит их жизнь.

— Это будет анималистика. Детям интереснее животные. У меня и направление такое в скульптуре. Во всяком случае, Дарвиновский музей ценит меня именно как анималиста.

— Моё знакомство с этим жанром началось в детстве с Василия Ватагина. Он заложил основу моего пристрастия не только к анималистике, но и к искусству в целом. Среди современных мастеров я бы выделил художника-графика Ирину Маковееву и скульптора Рамиля Шерифзянова.

— На оргалите. Или беру плотный картон, чтобы основа была крепкая. На бумаге пастелей практически нет, но если случается, то и бумагу предпочитаю как можно плотнее. Ничего не грунтую, оставляю местами открытую основу.

— Тяжёлые — скульптуры. А это всё лёгкое.

— Всегда в мастерской. Пленэр меня не пугает, но зачем? В мастерской привычнее и удобнее.

— Конечно, можно подобрать, тематически все работы близки. На выставке это смотрится особенно выигрышно: видно, что всё создано одной рукой, одним автором. Например, в анималистике у меня есть разработка темы звериного материнства, которое переходит в человеческих Мадонн. И так далее.

— Я многодетный отец, мне это интересно и близко. У меня четверо детей.

— Нет. Это довольно трудно — прожить художником всю жизнь. Довольно трудно.

— Мне и сейчас трудно. Хотелось бы, чтобы было больше финансового успеха.

— Я профессионал, поэтому ныть и плакать некрасиво, просто непрофессионально. Необходимо работать — сосредоточенно, целенаправленно.

— Не считал. Может, около двадцати? Как душа сказала. Обычно творческий процесс сам диктует, одна работа ведёт другую. Я рисую несколько картин параллельно, и каждое изображение подсказывает, как делать соседнее.

— Конечно. Я не использую яркие краски, все оттенки приглушены. Мы ведь не в Южной Америке: наша природа серебриста, полна холодных тонов, как в небе, так и в воде. Ничего кричащего — это очень сдержанная графика. Кстати, очень подходит палитра Подольской пастели, у них много оттенков. Я её уже всю извёл, хотя есть и другая пастель.

Я очень люблю пастели, всегда трепещу над ними. Не фиксирую их, не закрепляю, только накрываю стеклом. Боюсь даже дышать на них, ведь пастель — это воздух, пыль. И я весь погружен в свое искусство, и все, что я создаю, — не по заказу, а от души, из того, что мне действительно интересно. И всю жизнь так.