I'm available for business trips to other cities for projects lasting a month or longer.
Дата публикации: 20 июля 2026 г.
Время чтения: 6 минуты
Время чтения: 6 минуты
В мастерской художника. Игорь Ермолаев
В мастерской художника. Игорь Ермолаев
В рубрике «В мастерской художника» мы встречаемся с разными героями. Все они заслуженные мастера своего дела, профессионалы, чьи имена знакомы многим ценителям искусства.
Каждая наша беседа – это возможность заглянуть за кулисы их мастерства, получить не только знания, но и пищу для размышлений об искусстве.
— Что для вас пастель?
— Думаю, достаточно сказать, что у меня сотни пастельных работ. Пастель — большая часть моей жизни. Я посвятил ей многое: рисовал, организовывал выставки по всей России, издавал художественные альбомы. С 2002 по 2008 год мы с коллегами организовали Академию пастели, возили выставки московских художников в самые разные уголки страны, от Костромы до Якутии. Там мы не только показывали работы столичных мастеров, но и отбирали талантливых местных художников для совместных экспозиций, устраивали настоящие фестивали. В России много прекрасных мастеров пастели.
— Как часто вы рисуете?
— Стараюсь рисовать каждый день, хожу на этюды. Работаю пастелью, маслом. Лет десять регулярно собираемся с друзьями в мастерской и рисуем модель. Из этого даже получились интересные проекты: мы пригласили хорошего фотографа, написали тексты и издали альбом-каталог с набросками. А в 2016 году организовали большую выставку, которая проехала по трем городам, называлась она «Легкое рисование тела». Мне кажется, название выставки немного иронично, ведь пастель — это не всегда про «легкое» рисование, как многие думают. Иногда художник делает всего три штриха, а в них столько силы и выразительности — это просто потрясающе! Меня в пастели особенно завораживает ее брутальность, возможность создавать по-настоящему станковые, монументальные работы.
— Вы рисуете образ так, как он возникает в голове, или пользуетесь вспомогательными эскизами?
— Я терпеть не могу эскизы. Для меня процесс — это всегда открытие. Начинаю с карандаша, добавляю акварель, и никогда не знаю, что в итоге получится. Порой финал работы совершенно не похож на ее начало.
У меня есть большие работы на штукатурке, например, диптих под названием «Жуки. Баранки». Это тоже пастель, но я экспериментировал, разбавлял ее водой. Всех жуков на этой работе я выдумал сам, не срисовывал. Грунт на этих работах — это штукатурка. Одно время у меня была большая мечта — расписать фреску пастелью, именно пастелью, а не темперой. Но сейчас я понимаю, что такие масштабные проекты мне уже не по силам. Они требуют невероятного терпения, долгой проработки и многократных смываний.
У меня есть большие работы на штукатурке, например, диптих под названием «Жуки. Баранки». Это тоже пастель, но я экспериментировал, разбавлял ее водой. Всех жуков на этой работе я выдумал сам, не срисовывал. Грунт на этих работах — это штукатурка. Одно время у меня была большая мечта — расписать фреску пастелью, именно пастелью, а не темперой. Но сейчас я понимаю, что такие масштабные проекты мне уже не по силам. Они требуют невероятного терпения, долгой проработки и многократных смываний.
— Какую основу вы берете для работ?
— По-всякому. Работаю на плотной бумаге типа картона, люблю гладкую поверхность. Часто грунтую декоративной штукатуркой. Но это для больших работ, около метра. Штукатурю, а затем работаю акварелью, нанося её плотными пятнами. Акварель, благодаря содержанию клея, при высыхании создает шероховатость, которая мне нравится. Фактурная бумага мне не подходит — слишком много усилий уходит на то, чтобы её заполнить.
— Штукатурка разве не дает фактурную поверхность?
— Нет, я ее шлифую. Сцепление получается хорошее. И в процессе рисования я активно использую воду, так как пастель — материал многослойный. Наношу минимум 10 слоев, часто шлифую поверхность шкуркой, уже по слоям пастели.
— Какой марки ваша пастель?
— Мне нравится корейская пастель. Много покупал в Голландии Rembrandt. Я и сам делаю пастель из огрызков, которые остаются. Все складываю в кучу, толку ее, и получается серый тон. Добавляю воды и катаю «колбаски». Серый тон в работах я делаю из этой смеси мелков.
— Вы фиксируете верхний слой?
— Я не фиксирую верхний слой рисунка. Все предыдущие слои я закрепляю, а последний, верхний — оставляю незакрепленным.
В 1995 году я жил в Праге около двух месяцев, работали мы там как заведенные. И там я открыл для себя замечательный фиксатив фирмы Pelikan. Процесс был такой: наносишь слой рисунка, закрепляешь его фиксативом, снова рисуешь, снова закрепляешь. А в конце просто сбрызгиваешь все водой. Вода проникала сквозь все слои, словно спекая их воедино, при этом последний слой совершенно не менял цвет, оставался таким, каким был. Сейчас, если я попробую использовать какой-нибудь лак, результат будет плачевным. А с тем фиксативом работалось отлично! Он как будто впитывал воду, позволяя ей пронизывать все слои, надежно фиксируя их, и при этом работа не теряла своего первоначального цвета. К сожалению, больше я этот фиксатив в продаже не встречал.
В 1995 году я жил в Праге около двух месяцев, работали мы там как заведенные. И там я открыл для себя замечательный фиксатив фирмы Pelikan. Процесс был такой: наносишь слой рисунка, закрепляешь его фиксативом, снова рисуешь, снова закрепляешь. А в конце просто сбрызгиваешь все водой. Вода проникала сквозь все слои, словно спекая их воедино, при этом последний слой совершенно не менял цвет, оставался таким, каким был. Сейчас, если я попробую использовать какой-нибудь лак, результат будет плачевным. А с тем фиксативом работалось отлично! Он как будто впитывал воду, позволяя ей пронизывать все слои, надежно фиксируя их, и при этом работа не теряла своего первоначального цвета. К сожалению, больше я этот фиксатив в продаже не встречал.
— А карандашами пользуетесь?
- Когда грунтую акварелью, я рисую карандашом (обычным графитным) по еще влажной бумаге. Получаются небольшие бороздки, по которым потом пастель ложится просто замечательно.
— Кто вам нравится из русских художников?
— Я большой поклонник академического искусства, особенно Александра Иванова. Среди художников, работавших вне академических рамок, мне близки Леонид Соломаткин и Михаил Врубель. В графике XX века я считаю Петра Митурича непревзойденным мастером. Из академических рисовальщиков XVIII века выделю Антона Лосенко и Алексея Егорова. Русская Академия — это, безусловно, величайшая школа.
